На одном местном спутниковом канале крутят прекрасные короткометражки.
Делюсь двумя любимыми...
Первая про черную дыру, ...
...а вторая - мииилая - про влюбленных осьминогов.
пятница, 13 ноября 2009 г.
воскресенье, 8 ноября 2009 г.
La Crema de Caramelo en la Tortilla de Maiz / Крем-брюле на маисовой лепешке
Пожелайте прохожему смерти, и он не только не двинет вам в челюсть, но скажет спасибо и расплывется в довольной улыбке. Напишите никролог на друга и разместите в газете – друг оценит шутку. Сделайте приятное любимому человеку – подарите ему череп с его именем на лбу. Невероятно, но факт: все это – не плод моего перегревшегося на солнышке воображения, а реально существующие в Мексике традиции, связанные с очень странным праздником, Днем Мертвых.
Наслушавшись про такие вот «безобидные забавы», мой непросвещенный разум решил поначалу, что День Мертвых – это местная разновидность Хэллоуина. Тем более, что эти два праздника следуют один за другим с разницей в пару дней. Приготовления тоже идут к обоим торжествам сразу: витрины всех заведений оплетают паутиной, украшают зловещего вида тыквами, милыми четверостишьями про смерть и скелетами всех размеров и видов (а-ля натюрель, в национальных костюмах, в виде известных персонажей и т.д.). В супермаркетах народ активно скупает карнавальные костюмы и сахарные черепа с именами близких. Мне от всего этого изобилия загробной пакости стало гораздо менее приятно гулять по городу, а в супермаркет ходить расхотелось вовсе.
Я вообще очень не люблю Хэллоуин, не понимаю этих странных заигрываний с нечистой силой, не вижу в этом ни смысла, ни какой-либо прелести. В Интернете попались на глаза фотографии детей Анджелины Джоли на костюмной вечеринке: все белого мертвецкого цвета с отвратительно правдоподобными кровоподтеками и синяками на лицах. Выражение этих лиц было очень подстать образам: это мама-актриса их так хорошо научила изображать досаду или они тоже, как и я, просто не понимают, за что с ними так поступили?
Да что там Интернет, вчера в торговом центре видела мальчика в костюме смерти. Одной ручкой он держался за маму, а в другой ручке была коса. Это нормально?
Так вот, возвращаясь ко Дню Мертвых. Оказалось, к моей радости, что праздник этот, несмотря на мрачноватость упомянутых выше тридиционных развлечений, все же, в отличие от Хэллоуина, имеет смысл и даже благую цель.
По сути, праздник происходит от католического Дня всех Душ и отмечается с ним в один день, второго ноября. В этот день принято поминать усопших, ходить на кладбище и украшать могилы цветами. Однако День Мертвых и День всех Душ – далеко не одно и то же. День Мертвых существует только в Мексике, и своим уникальным колоритом обязан, конечно же, индейцам.
Вот за это я обожаю мексиканскую культуру – за ее сумасшедщий сплав индейских и европейских традиций. То есть я раньше не знала, какая она, эта Мексика. А потом мне ее преподнесли на блюде, как торт. Смотришь, с виду вроде торт вполне европейский: та же форма, строится ярусами, сверху крем, а внутри та же католическая начинка. А как откусишь кусок – сразу ясно: дрожжи-то ацтекские!
Вот и День Метрвых – это как намазать крем-брюле на маисовую лепешку. Утром правоверные католики-мексиканцы идут в церковь на торжественную мессу (благо на работу идти не надо – официальный выходной). Потом – на кладбище, помолиться за души родных и близких. А потом – домой, зажечь свечи на специально к этому дню сооруженном алтаре, украшенном цветами – чем больше, тем лучше. Такие алтари ацтеки придумали примерно 3 000 лет назад, когда отмечали праздник богини смерти Миктлансиуатль. Современные мексиканцы бережно хранят древнюю традицию, правда теперь неотъемлемой частью алтаря стал католический крест и изображение Девы Марии, да и черепа настоящие сменили на сахарные.
Каждый алтарь посвящается определенному человеку, его фото обычно прилагается. Мексиканцы верят, что такой алтарь помогает душе усопшего вернуться домой – то, что в День Мертвых души непременно хотят вернуться домой погостить, здесь воспринимают как факт. Чтобы сделать этим душам приятное, на алтарь также кладут их любимые еду и напитки, личные вещи. И хотя внешне еда и напитки остаются нетронутыми, здесь говорят, что странствующая душа питается «духовной сущностью» этих продуктов. Иногда возле алтаря оставляют подушку и одеяло – чтоб душа отдохнула после дальней дороги.
Кое-где в Мескике сохранились свои совсем уж невероятные обычаи. Например, в Пацкуаро, где мы побывали в медовый месяц, принято в канун Дня Мертвых ночевать на кладбище, а утром устраивать там же застолье.
Вот теперь я совершенно не знаю, как относиться к этому непонятному празднику, Дню Мертвых. С одной стороны, хорошо же, что есть такой день, когда вспоминают усопших близких. С другой, вся эта праздничная атрибутика меня немного коробит. Не получается смеяться над шутками про смерть, и цеплять на ключи брелок-скелетик «на удачу» тоже нет желания. Все-таки я предпочитаю, чтоб праздники были милыми, светлыми, добрыми.
Наслушавшись про такие вот «безобидные забавы», мой непросвещенный разум решил поначалу, что День Мертвых – это местная разновидность Хэллоуина. Тем более, что эти два праздника следуют один за другим с разницей в пару дней. Приготовления тоже идут к обоим торжествам сразу: витрины всех заведений оплетают паутиной, украшают зловещего вида тыквами, милыми четверостишьями про смерть и скелетами всех размеров и видов (а-ля натюрель, в национальных костюмах, в виде известных персонажей и т.д.). В супермаркетах народ активно скупает карнавальные костюмы и сахарные черепа с именами близких. Мне от всего этого изобилия загробной пакости стало гораздо менее приятно гулять по городу, а в супермаркет ходить расхотелось вовсе.
Я вообще очень не люблю Хэллоуин, не понимаю этих странных заигрываний с нечистой силой, не вижу в этом ни смысла, ни какой-либо прелести. В Интернете попались на глаза фотографии детей Анджелины Джоли на костюмной вечеринке: все белого мертвецкого цвета с отвратительно правдоподобными кровоподтеками и синяками на лицах. Выражение этих лиц было очень подстать образам: это мама-актриса их так хорошо научила изображать досаду или они тоже, как и я, просто не понимают, за что с ними так поступили?
Да что там Интернет, вчера в торговом центре видела мальчика в костюме смерти. Одной ручкой он держался за маму, а в другой ручке была коса. Это нормально?
Так вот, возвращаясь ко Дню Мертвых. Оказалось, к моей радости, что праздник этот, несмотря на мрачноватость упомянутых выше тридиционных развлечений, все же, в отличие от Хэллоуина, имеет смысл и даже благую цель.
По сути, праздник происходит от католического Дня всех Душ и отмечается с ним в один день, второго ноября. В этот день принято поминать усопших, ходить на кладбище и украшать могилы цветами. Однако День Мертвых и День всех Душ – далеко не одно и то же. День Мертвых существует только в Мексике, и своим уникальным колоритом обязан, конечно же, индейцам.
Вот за это я обожаю мексиканскую культуру – за ее сумасшедщий сплав индейских и европейских традиций. То есть я раньше не знала, какая она, эта Мексика. А потом мне ее преподнесли на блюде, как торт. Смотришь, с виду вроде торт вполне европейский: та же форма, строится ярусами, сверху крем, а внутри та же католическая начинка. А как откусишь кусок – сразу ясно: дрожжи-то ацтекские!
Вот и День Метрвых – это как намазать крем-брюле на маисовую лепешку. Утром правоверные католики-мексиканцы идут в церковь на торжественную мессу (благо на работу идти не надо – официальный выходной). Потом – на кладбище, помолиться за души родных и близких. А потом – домой, зажечь свечи на специально к этому дню сооруженном алтаре, украшенном цветами – чем больше, тем лучше. Такие алтари ацтеки придумали примерно 3 000 лет назад, когда отмечали праздник богини смерти Миктлансиуатль. Современные мексиканцы бережно хранят древнюю традицию, правда теперь неотъемлемой частью алтаря стал католический крест и изображение Девы Марии, да и черепа настоящие сменили на сахарные.
Каждый алтарь посвящается определенному человеку, его фото обычно прилагается. Мексиканцы верят, что такой алтарь помогает душе усопшего вернуться домой – то, что в День Мертвых души непременно хотят вернуться домой погостить, здесь воспринимают как факт. Чтобы сделать этим душам приятное, на алтарь также кладут их любимые еду и напитки, личные вещи. И хотя внешне еда и напитки остаются нетронутыми, здесь говорят, что странствующая душа питается «духовной сущностью» этих продуктов. Иногда возле алтаря оставляют подушку и одеяло – чтоб душа отдохнула после дальней дороги.
Кое-где в Мескике сохранились свои совсем уж невероятные обычаи. Например, в Пацкуаро, где мы побывали в медовый месяц, принято в канун Дня Мертвых ночевать на кладбище, а утром устраивать там же застолье.
Вот теперь я совершенно не знаю, как относиться к этому непонятному празднику, Дню Мертвых. С одной стороны, хорошо же, что есть такой день, когда вспоминают усопших близких. С другой, вся эта праздничная атрибутика меня немного коробит. Не получается смеяться над шутками про смерть, и цеплять на ключи брелок-скелетик «на удачу» тоже нет желания. Все-таки я предпочитаю, чтоб праздники были милыми, светлыми, добрыми.
четверг, 29 октября 2009 г.
18 Segundos Temblorosos / 18 дрожащих секунд
Минувшей ночью выпало нам небольшое приключеньице. Спали себе мирно, смотрели сны, все как всегда. И вдруг где-то около пяти утра меня разбудил страшный грохот, как будто что-то ударило в закрытую дверь спальни и теперь она гулко вибрировала под натиском непонятной силы.
Сначала я подумала, что это ветер – последний месяц тут по ночам частенько ураганные порывы такой силы, что стекла дрожат и несчастная наша легкая дверь ходит ходуном. Правда на этот раз дверь трясло гораздо больше обычного, и я уж испугалась, что особенно мощный порыв должно быть распахнул входную дверь и влетел в дом.
Но в следующую секунду, окончательно проснувшись, я поняла, что кровать подо мной тоже трясется, ходит из стороны в сторону. Такое уж точно ветру не под силу.
- Что происходит? - я рывком села на кровати (она энергично раскачивалась подо мной как детская люлька), включила свет и увидела рядом испуганного Виктора.
- Что это такое? – он спрыгнул с кровати и теперь стоял взъерошенный и растерянный посередине комнаты.
Бедный, он всю последнюю неделю смотрит передачи про привидения и всякое паранормальное, вот и решил спросонья, что у нас под кроватью беснуется полтергейст.
- Это землятресение, - догадалась я. Никогда бы не подумала, что эта фраза может звучать успокаивающе, но Виктор выдохнул явно с облегчением.
Кровать подо мной продолжала раскачиваться влево-вправо, часто и отрывисто. Дверь тоже все еще шумно колыхалась. Мы оба замерли: наблюдали, ощущали тряску, ждали, что дальше. Через пару мгновений все стихло, очень внезапо, просто остановилось. Виктор вернулся в кровать, и мы попытались продолжить спать.
Я конечно не могла быстро успокоиться, лежала и думала, как это было, в голову лезли всякие мысли про то, какие мы все-таки маленькие и хрупкие, и какая неимоверная мощь таится там, под нами.
Утром естественно первым делом полезла в интернет читать, что же такое мы пережили. И вот что: эпицентр находился в море, в 70 км от нас, все землятресение длилось 18 секунд (хотя меня потряхивало значительно дольше) и составило 5,4 балла по шкале Рихтера. 5,4 – это довольно много, это так называеме «умеренное» землятресение, от 6 баллов оно уже именуется «сильным» с возможными разрушениями.
Вот. Теперь могу сказать, что испытала на себе сейсмическую активность, прямо прочувствовала ее нутром. Сразу вспомнились репортажи из новостей про землятресения в разных странах, и эти непонятные баллы теперь есть с чем сопоставить.
Такой вот неожиданный опыт. Но страшно не было. У меня тут футболка пропала, третий день ищу, все шкафы перерыла – вот это действительно страшно, не иначе как есть у нас все-таки полтергейст!
Сначала я подумала, что это ветер – последний месяц тут по ночам частенько ураганные порывы такой силы, что стекла дрожат и несчастная наша легкая дверь ходит ходуном. Правда на этот раз дверь трясло гораздо больше обычного, и я уж испугалась, что особенно мощный порыв должно быть распахнул входную дверь и влетел в дом.
Но в следующую секунду, окончательно проснувшись, я поняла, что кровать подо мной тоже трясется, ходит из стороны в сторону. Такое уж точно ветру не под силу.
- Что происходит? - я рывком села на кровати (она энергично раскачивалась подо мной как детская люлька), включила свет и увидела рядом испуганного Виктора.
- Что это такое? – он спрыгнул с кровати и теперь стоял взъерошенный и растерянный посередине комнаты.
Бедный, он всю последнюю неделю смотрит передачи про привидения и всякое паранормальное, вот и решил спросонья, что у нас под кроватью беснуется полтергейст.
- Это землятресение, - догадалась я. Никогда бы не подумала, что эта фраза может звучать успокаивающе, но Виктор выдохнул явно с облегчением.
Кровать подо мной продолжала раскачиваться влево-вправо, часто и отрывисто. Дверь тоже все еще шумно колыхалась. Мы оба замерли: наблюдали, ощущали тряску, ждали, что дальше. Через пару мгновений все стихло, очень внезапо, просто остановилось. Виктор вернулся в кровать, и мы попытались продолжить спать.
Я конечно не могла быстро успокоиться, лежала и думала, как это было, в голову лезли всякие мысли про то, какие мы все-таки маленькие и хрупкие, и какая неимоверная мощь таится там, под нами.
Утром естественно первым делом полезла в интернет читать, что же такое мы пережили. И вот что: эпицентр находился в море, в 70 км от нас, все землятресение длилось 18 секунд (хотя меня потряхивало значительно дольше) и составило 5,4 балла по шкале Рихтера. 5,4 – это довольно много, это так называеме «умеренное» землятресение, от 6 баллов оно уже именуется «сильным» с возможными разрушениями.
Вот. Теперь могу сказать, что испытала на себе сейсмическую активность, прямо прочувствовала ее нутром. Сразу вспомнились репортажи из новостей про землятресения в разных странах, и эти непонятные баллы теперь есть с чем сопоставить.
Такой вот неожиданный опыт. Но страшно не было. У меня тут футболка пропала, третий день ищу, все шкафы перерыла – вот это действительно страшно, не иначе как есть у нас все-таки полтергейст!
среда, 21 октября 2009 г.
Jueves. 24 / Четверг. 24
Решила-таки написать про свой День Рождения, который отмечала в минувший четверг. В этом году он получился милым, спокойным и уютным, и, как я и ожидала, отличным в обоих смыслах: то есть больше, чем просто хорошим и не таким как все предыдущие.
Конечно, день не начался с традиционного утреннего ритуала, когда родители будят меня поздравлениями, и я, сонная, разгядываю подарки, сидя в кровати. Не было тучи телефонных звонков, теплых объятий родных, фуршета с коллегами в обеденный перерыв, не было отмечания с подругами, кучи подарков, речей про то, что я – самая-самая, и что меня любят/помнят еще вот-такусенькой/ценят как ответственного сотрудника. Не было и не могло быть.
Зато могло быть, но не было дождя. Сколько я себя помню, мой день рождения – это всегда унылый по-настоящему осенний день, к которому непременно прилагаются серое низкое небо, ледяной ветер и мелкий дождик. Вроде еще пару недель назад было бабье лето, и ты надеешься, ну вдруг хоть в этом году повезет, вдруг выдастся солнечный денек, надену юбку короткую и каблуки непременно и пойду на работу, довольная собой. А в результате все равно дождь, гаденько так моросит, лепит в лицо исподтишка, бумажные пакеты с подарками набухают от воды и рвутся, ветер и влажность рушат все надежды хоть раз в году выглядеть как порядочно причесанный человек, и ты на каблуках скачешь через лужи, мерзнешь в своей мини-юбке, стоя на остановке, а потом перед дверью автобуса пытаешься сообразить, как бы так изловчиться и сложить зонт, про этом удержав в руках цветы и намокшие пакеты.
Тем приятнее, что день рождения теперь переехал в лето, никакого дождя, только солнце и голубое небо. Не то, что юбку – купальник можно смело одевать.
По объективным причинам, впервые в этот день было так много интернета: открытки, письма, дежурные
, 
и 
в Одноклассниках и даже он-лайн застолье. Все-таки какие молодцы изобретатели чатов с веб-камерами и микрофонами! Мы все включили, настроили и полное ощущение, что за одним столом сидели: мои родители и сестра с одной стороны, а мы с Виктором с другой. Прямо через монитор передавались поздравления, семейные сплетни новости, а также торт и шампанское. Словом, оказалось, что посиделки в узком кругу возможны даже на больших расстояниях, они от этого ничуть не теряют душевности. И не важно, сколько между нами тысяч километров, тут главное – настрой.
Виртуальное отмечание перешло в не менее чудесное реальное. Виктор до последнего не признавался, куда мы отправимся ужинать. И хотя я думала, что знаю все его варианты, в такси стало ясно, что мы едем совершенно в противоположную от всех известных мне ресторанов сторону. Это было приятно. Люблю такие моменты, когда предвкушение чего-то очень хорошего наполняет детским восторгом и щекочет пятки. И начинаешь нетерпеливо ерзать на сиденьи, потому что ощущение такое, будто внутри одна за одной разрываются хлопушки, из них во все стороны летит конфетти, и внутренний голос сладенько потягивает «ооой, что-то буууудет...!»
К моему большому удовольствию местом назначения оказался итальянский ресторан. Мне он понравился сразу, с порога своей утонченной венецианской атмосферой: цветами, карнавальными масками на стенах, ставнями на окошках, уютным полумраком, клетчатыми скатертями, напомнившими настоящую Италию. И еда...Жаль, что я не ресторанный критик и не сумею описать то, что мы ели, так, чтоб вышло столь же вкусно, с хрустящей корочкой, терпким привкусом благородного сыра и каемкой пряного соуса по краю абзаца. Никогда еще моя любимая лазанья не представала в столь утонченном виде.
Приятный вечер вылился в хорошие чаевые и обилие восклицательных знаков в книге отзывов, очень вовремя подсунутой мне наблюдательным официантом.
Выйдя из ресторана, мы вдруг подались в казино, потому что было прямо напротив, да и настрой был соответствующий, располагающий к авантюрам. Решили попробовать свои силы на одном игровом автомате и проиграли быстрее, чем я успела понять, что вообще происходит. Не всем новичкам оказывается везет. Продолжать играть совсем не тянуло, не подействовали на нас дурманящие чары азарта. Потягивая бесплатную газировку, я наблюдала, как женщина за соседним автоматом водила по экрану карандашом, читая какое-то заклинание, и только после этого, закрыв глаза, нажала заветную кнопку. Тут стало окончательно ясно, что надо уходить. Я и раньше подозревала, что казино – это не мое, а теперь окончательно в этом убедилась. Покинув злачное место, мы отправились гулять дволь моря. Нет ничего романтичнее ночной набережной. Слушать шелест волн, смотреть на звезды, ощущать, как ветерок треплет волосы, не думать совершенно ни о чем, а просто сидеть и без всякой цели считать обороты прожектора на маяке – это ли не лучшее окончание дня рождения?
Конечно, день не начался с традиционного утреннего ритуала, когда родители будят меня поздравлениями, и я, сонная, разгядываю подарки, сидя в кровати. Не было тучи телефонных звонков, теплых объятий родных, фуршета с коллегами в обеденный перерыв, не было отмечания с подругами, кучи подарков, речей про то, что я – самая-самая, и что меня любят/помнят еще вот-такусенькой/ценят как ответственного сотрудника. Не было и не могло быть.
Зато могло быть, но не было дождя. Сколько я себя помню, мой день рождения – это всегда унылый по-настоящему осенний день, к которому непременно прилагаются серое низкое небо, ледяной ветер и мелкий дождик. Вроде еще пару недель назад было бабье лето, и ты надеешься, ну вдруг хоть в этом году повезет, вдруг выдастся солнечный денек, надену юбку короткую и каблуки непременно и пойду на работу, довольная собой. А в результате все равно дождь, гаденько так моросит, лепит в лицо исподтишка, бумажные пакеты с подарками набухают от воды и рвутся, ветер и влажность рушат все надежды хоть раз в году выглядеть как порядочно причесанный человек, и ты на каблуках скачешь через лужи, мерзнешь в своей мини-юбке, стоя на остановке, а потом перед дверью автобуса пытаешься сообразить, как бы так изловчиться и сложить зонт, про этом удержав в руках цветы и намокшие пакеты.
Тем приятнее, что день рождения теперь переехал в лето, никакого дождя, только солнце и голубое небо. Не то, что юбку – купальник можно смело одевать.
По объективным причинам, впервые в этот день было так много интернета: открытки, письма, дежурные
, 
и 
в Одноклассниках и даже он-лайн застолье. Все-таки какие молодцы изобретатели чатов с веб-камерами и микрофонами! Мы все включили, настроили и полное ощущение, что за одним столом сидели: мои родители и сестра с одной стороны, а мы с Виктором с другой. Прямо через монитор передавались поздравления, семейные сплетни новости, а также торт и шампанское. Словом, оказалось, что посиделки в узком кругу возможны даже на больших расстояниях, они от этого ничуть не теряют душевности. И не важно, сколько между нами тысяч километров, тут главное – настрой.Виртуальное отмечание перешло в не менее чудесное реальное. Виктор до последнего не признавался, куда мы отправимся ужинать. И хотя я думала, что знаю все его варианты, в такси стало ясно, что мы едем совершенно в противоположную от всех известных мне ресторанов сторону. Это было приятно. Люблю такие моменты, когда предвкушение чего-то очень хорошего наполняет детским восторгом и щекочет пятки. И начинаешь нетерпеливо ерзать на сиденьи, потому что ощущение такое, будто внутри одна за одной разрываются хлопушки, из них во все стороны летит конфетти, и внутренний голос сладенько потягивает «ооой, что-то буууудет...!»
К моему большому удовольствию местом назначения оказался итальянский ресторан. Мне он понравился сразу, с порога своей утонченной венецианской атмосферой: цветами, карнавальными масками на стенах, ставнями на окошках, уютным полумраком, клетчатыми скатертями, напомнившими настоящую Италию. И еда...Жаль, что я не ресторанный критик и не сумею описать то, что мы ели, так, чтоб вышло столь же вкусно, с хрустящей корочкой, терпким привкусом благородного сыра и каемкой пряного соуса по краю абзаца. Никогда еще моя любимая лазанья не представала в столь утонченном виде.
Приятный вечер вылился в хорошие чаевые и обилие восклицательных знаков в книге отзывов, очень вовремя подсунутой мне наблюдательным официантом.
Выйдя из ресторана, мы вдруг подались в казино, потому что было прямо напротив, да и настрой был соответствующий, располагающий к авантюрам. Решили попробовать свои силы на одном игровом автомате и проиграли быстрее, чем я успела понять, что вообще происходит. Не всем новичкам оказывается везет. Продолжать играть совсем не тянуло, не подействовали на нас дурманящие чары азарта. Потягивая бесплатную газировку, я наблюдала, как женщина за соседним автоматом водила по экрану карандашом, читая какое-то заклинание, и только после этого, закрыв глаза, нажала заветную кнопку. Тут стало окончательно ясно, что надо уходить. Я и раньше подозревала, что казино – это не мое, а теперь окончательно в этом убедилась. Покинув злачное место, мы отправились гулять дволь моря. Нет ничего романтичнее ночной набережной. Слушать шелест волн, смотреть на звезды, ощущать, как ветерок треплет волосы, не думать совершенно ни о чем, а просто сидеть и без всякой цели считать обороты прожектора на маяке – это ли не лучшее окончание дня рождения?
вторник, 13 октября 2009 г.
El y Ella / Он и она
Автобус битком. Она нашла местечко в самом конце салона, прямо передо мной, он пролез к окну на переднем сиденьи. Старшеклассники. Вроде бы и не вместе, вроде просто зашли на одной остановке, но только он отчего-то нет-нет да обернется, проверит как там она. И каждый раз в глазах столько надежды поймать ее взгляд, но все тщетно: она сосредоточена на экране своего мобильника, и всем видом дает понять, что внешний мир для нее в эту минуту не существует. И потому ей некогда заметить, что возле него освободилось место, она не видит, как отчаянно он машет рукой, приглашая ее пересесть, не реагирует, даже когда он окликает ее по имени. Она занята. Он отворачивается, опустив плечи, и мне становится его немножко жаль. Но он не теряет надежды, продолжает то и дело бросать взгляды через плечо.
Когда, наконец, место возле нее свободно, он, расталкивая входящих пассажиров, в три прыжка оказывается на заветном сиденьи. Она впервые поднимает глаза от экрана, отвечает на его искреннюю широкую улыбку своей дежурно-вежливой и отодвигается к окну. Приятель, тебе здесь не рады...
И что теперь? Молчание. Она смотрит в окно, он теребит в руках автобусный билетик, косится на нее, шумно глотает воздух. Срочно нужна тема для разговора, я прямо чувствую с каким остервенением его мозг пытается хоть за что-нибудь уцепиться.
Минута, еще одна. Я жду, он ищет, ей все равно. Наконец, он поворачивается к ней и что-то спрашивает. В ответ, не отрывая взгляд от окна, она лишь произносит равнодушное односложное «да». Не очень успешное начало. Он спрашивает опять, и на этот раз она-таки оборачивается, но только на секунду, чтобы бросить еще одно сухое «да», а потом снова принимается разглядывать город за окном – так внимательно, что мне даже становится любопытно, неужели сегодня там что-то выглядит не так как вчера. Он же несколько секунд просто смотрит на нее молча. Мне теперь его жаль немножко больше. Такую стену безразличия поди попробуй пробить.
Он отводит глаза, какое-то время просто смотрит на дорогу, потом в окно вместе с ней – кажется, тоже пытаясь понять, что же там так для нее интересно. Я чувствую его волнение, но мне не хочется, чтобы он сдался. Он такой трогательный. Давай же, давай, думай. Заговори с ней снова, попробуй.
И он заговорил, начал что-то рассказывать, рассуждать вслух, все еще глядя в окно мимо нее, потом перевел взгляд на свои руки, а потом набрался смелости и заглянул ей прямо в глаза и выжидательно замолчал. Она пожала плечами, на секунду задумалась и, наконец-то, заговорила. Одна фраза, две, его короткий уточняющий вопрос, и вот она смотрит на него и улыбается, и в глазах – ну неужели – настоящий интерес. У него-таки получилось. Теперь дело, кажется, пошло. Я довольно выдыхаю.
Через две остановки они вышли вместе. Что-то с ними будет? Я учу Виктора, что по-русски «он» и «она» - вместе «они». Но на деле ведь оно по-разному выходит, иногда чуда не происходит, и остаются просто «он и она», каждый сам по себе.
Когда, наконец, место возле нее свободно, он, расталкивая входящих пассажиров, в три прыжка оказывается на заветном сиденьи. Она впервые поднимает глаза от экрана, отвечает на его искреннюю широкую улыбку своей дежурно-вежливой и отодвигается к окну. Приятель, тебе здесь не рады...
И что теперь? Молчание. Она смотрит в окно, он теребит в руках автобусный билетик, косится на нее, шумно глотает воздух. Срочно нужна тема для разговора, я прямо чувствую с каким остервенением его мозг пытается хоть за что-нибудь уцепиться.
Минута, еще одна. Я жду, он ищет, ей все равно. Наконец, он поворачивается к ней и что-то спрашивает. В ответ, не отрывая взгляд от окна, она лишь произносит равнодушное односложное «да». Не очень успешное начало. Он спрашивает опять, и на этот раз она-таки оборачивается, но только на секунду, чтобы бросить еще одно сухое «да», а потом снова принимается разглядывать город за окном – так внимательно, что мне даже становится любопытно, неужели сегодня там что-то выглядит не так как вчера. Он же несколько секунд просто смотрит на нее молча. Мне теперь его жаль немножко больше. Такую стену безразличия поди попробуй пробить.
Он отводит глаза, какое-то время просто смотрит на дорогу, потом в окно вместе с ней – кажется, тоже пытаясь понять, что же там так для нее интересно. Я чувствую его волнение, но мне не хочется, чтобы он сдался. Он такой трогательный. Давай же, давай, думай. Заговори с ней снова, попробуй.
И он заговорил, начал что-то рассказывать, рассуждать вслух, все еще глядя в окно мимо нее, потом перевел взгляд на свои руки, а потом набрался смелости и заглянул ей прямо в глаза и выжидательно замолчал. Она пожала плечами, на секунду задумалась и, наконец-то, заговорила. Одна фраза, две, его короткий уточняющий вопрос, и вот она смотрит на него и улыбается, и в глазах – ну неужели – настоящий интерес. У него-таки получилось. Теперь дело, кажется, пошло. Я довольно выдыхаю.
Через две остановки они вышли вместе. Что-то с ними будет? Я учу Виктора, что по-русски «он» и «она» - вместе «они». Но на деле ведь оно по-разному выходит, иногда чуда не происходит, и остаются просто «он и она», каждый сам по себе.
понедельник, 28 сентября 2009 г.
El Mes Patrio/ Патриотический месяц
В сентябре Мексику по традиции накрывает волна патриотизма. Весь месяц страна буквально утопает в национальной символике. Флаги везде: на офисных зданиях, в витринах магазинов, на балконах жилых домов, на капоте каждой третьей проезжающей мимо машины. Зелено-бело-красные бумажные герлянды тянутся вдоль тротуаров, оплетают фонарные столбы. Герб и портреты национальных героев украшают растяжки над проезжей частью, официанты в традиционных костюмах предлагают специальное патриотическое меню, по телевизору крутят ролик «Горжусь своей страной. Горжусь тем, что я - мексиканец».Местные жители и раньше казались мне большими патриотами, но в сентябре их любовь к родине утроилась – весь месяц в целом и 16ого числа в частности страна отмечает День Независимости, самый главный свой государственный праздник.
В этот месяц принято всеми доступными способами выражать свою гордость за отчизну. А непосредственно в канун торжества, то есть 15ого вечером, следует одеться во что-нибудь зелено-бело-красное (а еще лучше – в националный костюм), нарисовать на щеке тот же триколор и выйти на улицу праздновать вместе со всеми. В ресторанах на ужин подают исключительно традиционные блюда, стопка текилы как правило прилагается бесплатно.
Кульминация праздника наступает в 11 вечера, когда на главной площади города воссоздается сцена начала войны за независимость.
Все началось именно в 11 вечера 15ого сентября 1810 года, когда священник Мигель Идальго зазвонил в колокола своей церкви. Собравшиеся на мессу горожане, вместо молитв услышали призыв к борьбе, пламенную речь о строительстве новой свободной страны. На следующее утро началась война.
Теперь каждый год в этот день мэр каждого города в Мексике в 11 вечера звонит в символический колокол и повторяет вкратце знаменитую речь. Толпа отвечает троекратным «Да здравствует Мексика!», а потом в воздух взметаются сотни флагов и флажков, и вся площадь поет гимн, ребром правой ладони касаясь сердца. У них это получается торжестенно-трогательно и очень искренне. Я, конечно, не пела гимн, и руку у сердца не держала, но я все равно ощущала себя частью этой толпы, частью общего ликования, частью чего-то большого и настоящего.
Меня все спрашивают, отмечает ли Россия День Независимости. Я гордо отвечаю, что Россия никогда не была ничьей колонией, и с боем возвращать свою независомость ей не доводилось (умолчим про татаро-монгол). С Мексикой же все иначе. Она 300 лет не только называлась Новой Испанией, но и фактически была ею: культура, религия, образ жизни и сами жители переехали сюда из Европы. Как это ни порадоксально, но сначала они создали страну по образу и подобию Испании, а потом не захотели больше иметь ничего общего с бывшей родиной. Вот и вышло, что война за независимость – это война одних испанцев с другими. Мне кажется любопытным тот факт, что интересы коренного населения тут ни при чем. Индейцы, покоренные завоевателями-конкистадорами 500 лет назад, остаются таковыми до сих пор, об их независимости не мечтают уже и они сами.
Как бы там ни было, независимой Мексике в следующем году исполняется 200 лет, и приготовления к торжествам уже идут полным ходом. Мы тоже будем готовиться, а пока
поздравляем Мексику!
суббота, 12 сентября 2009 г.
Trabalenguas / Языколомки
Для начала небольшой тест:
попробуйте быстро произнести слово Коатсакоалькос.
Если получилось – поздравляю и завидую, вы – гений-скороговор, натренированный на невылавировавших кораблях и Клариных кораллах.
Если слово поддается не сразу – тоже поздравляю, вы принадлежите нормальному большинству.
Коатсакоалькос – это город детства моего мужа. Мы ездили туда на выходные проведать друзей и родственников, а задно проверить их и мои способности к скороговоркам.
У меня слово «Коатсакоалькос» стало выговариваться после пары недель усиленных тренировок. Хотя даже сейчас моей накаченной и рельефной языковой мышце все еще с трудом даются подобные заковыристые словечки, оставшиеся в наследство от индейцев. Чего стоят, например, названия вулканов Попокатепетль и Ицтласиуатль, божества Тескотлипока и Уитсилопочтли или игрок сборной по футболу по имени Куаутемок. Что и говорить, индейцы знали толк в скороговорках. Хотя вернее это даже не скороговорки – дело ведь тут не в скорости, это скорее то, что у нас называется «язык сломаешь».
И вот какой вопрос мучил меня в Коатсе: друзья и родственники Виктора – потомки конкистадоров, а не индейцев, то есть нельзя сказать, что способности к витиеватым индейским наречиям у них в крови. Так почему же тогда они не ломают об эти слова языки, а вполне себе на одном дыхании выдают «Эта статуя на бульваре Коатсакоалькоса изображает божество Кетсалькоатль»?
Но недолго завидовала я их таланту, никакие они оказались не гении, неожиданно для них и для себя я нашла им скороговорку пострашнее – мое имя. Что там эти индейские Атлансочитль, Уитцилиуитль или Сочикиауитль? Вот оно, самое труднопроизносимое имя – Саша!
Сначала выяснилось, что это имя совершенно невозможно запомнить. Бедные родственники, неловко краснея, снова и снова перепрашивали Виктора, как там бишь зовут его жену. И тщетно пытались выговорить эти заплетающие язык четыре буквы. Видя такие муки, я решила всем облегчить жизнь и попросила называть меня Алехандрой – мол, это мое полное имя, а Саша – от него производное. Все сначала страшно этому факту удивлялись (почему-то нормально звать Сальвадора Чавой, а Алехандру звать Сашей странно), некоторые упорно настаивали на двойном имени Алехандра-Саша, но в конце концов все непременно соглашались, что звать меня простым испанским именем Алехандра гораздо удобнее. Никто, однако, так меня не звал.
В России однажды в круизе на теплоходе мы познакомились с одной пожилой парой, которая узнав, что Виктор – мексиканец, под пытками заставляла меня выдать его настоящее имя – ну не верилось им, что его и вправду зовут просто Виктор, а не Хосе-Игнасио или Луис-Альберто. Вот видимо и со мной та же история. У девушки из загадочной экзотичной страны Россия имя тоже должно быть загадочно-экзотичное, а Алехандра – уж слишком просто, блекло и буднично.
Был у них и еще один весьма трогательный аргумент: «мы хотим называть тебя так, как тебя зовут доооома!» Приятно, конечно, вот только «как дома» совсем не получалось, ну не сворачиваются их языки в такое сложное слово Саша! И поэтому я – Сача, Чача, в лучшем случае – Саща, иногда Щаща или Чаща – вариантов много. Они, конечно, не со зла, но разве от этого легче? Эх, а вот звали б меня Уитцилиуитль – проблем бы не было!
Немного утешает только то, что страдаю не одна я, здесь всем заморским именам приходится трудно. И вот во избежание вандального коверканья их здесь – представляете – переводят! В результате подбирается весьма забавная компания: король Англии Энрике Восьмой, муж принцесы Дианы принц Карлос и его сын принц Гильермо (а вы тоже думали Вильям?), великая императрица Каталина Вторая, ну и, конечно, Хуан Клаудио Ван Дам!
попробуйте быстро произнести слово Коатсакоалькос.
Если получилось – поздравляю и завидую, вы – гений-скороговор, натренированный на невылавировавших кораблях и Клариных кораллах.
Если слово поддается не сразу – тоже поздравляю, вы принадлежите нормальному большинству.
Коатсакоалькос – это город детства моего мужа. Мы ездили туда на выходные проведать друзей и родственников, а задно проверить их и мои способности к скороговоркам.
У меня слово «Коатсакоалькос» стало выговариваться после пары недель усиленных тренировок. Хотя даже сейчас моей накаченной и рельефной языковой мышце все еще с трудом даются подобные заковыристые словечки, оставшиеся в наследство от индейцев. Чего стоят, например, названия вулканов Попокатепетль и Ицтласиуатль, божества Тескотлипока и Уитсилопочтли или игрок сборной по футболу по имени Куаутемок. Что и говорить, индейцы знали толк в скороговорках. Хотя вернее это даже не скороговорки – дело ведь тут не в скорости, это скорее то, что у нас называется «язык сломаешь».
И вот какой вопрос мучил меня в Коатсе: друзья и родственники Виктора – потомки конкистадоров, а не индейцев, то есть нельзя сказать, что способности к витиеватым индейским наречиям у них в крови. Так почему же тогда они не ломают об эти слова языки, а вполне себе на одном дыхании выдают «Эта статуя на бульваре Коатсакоалькоса изображает божество Кетсалькоатль»?
Но недолго завидовала я их таланту, никакие они оказались не гении, неожиданно для них и для себя я нашла им скороговорку пострашнее – мое имя. Что там эти индейские Атлансочитль, Уитцилиуитль или Сочикиауитль? Вот оно, самое труднопроизносимое имя – Саша!
Сначала выяснилось, что это имя совершенно невозможно запомнить. Бедные родственники, неловко краснея, снова и снова перепрашивали Виктора, как там бишь зовут его жену. И тщетно пытались выговорить эти заплетающие язык четыре буквы. Видя такие муки, я решила всем облегчить жизнь и попросила называть меня Алехандрой – мол, это мое полное имя, а Саша – от него производное. Все сначала страшно этому факту удивлялись (почему-то нормально звать Сальвадора Чавой, а Алехандру звать Сашей странно), некоторые упорно настаивали на двойном имени Алехандра-Саша, но в конце концов все непременно соглашались, что звать меня простым испанским именем Алехандра гораздо удобнее. Никто, однако, так меня не звал.
В России однажды в круизе на теплоходе мы познакомились с одной пожилой парой, которая узнав, что Виктор – мексиканец, под пытками заставляла меня выдать его настоящее имя – ну не верилось им, что его и вправду зовут просто Виктор, а не Хосе-Игнасио или Луис-Альберто. Вот видимо и со мной та же история. У девушки из загадочной экзотичной страны Россия имя тоже должно быть загадочно-экзотичное, а Алехандра – уж слишком просто, блекло и буднично.
Был у них и еще один весьма трогательный аргумент: «мы хотим называть тебя так, как тебя зовут доооома!» Приятно, конечно, вот только «как дома» совсем не получалось, ну не сворачиваются их языки в такое сложное слово Саша! И поэтому я – Сача, Чача, в лучшем случае – Саща, иногда Щаща или Чаща – вариантов много. Они, конечно, не со зла, но разве от этого легче? Эх, а вот звали б меня Уитцилиуитль – проблем бы не было!
Немного утешает только то, что страдаю не одна я, здесь всем заморским именам приходится трудно. И вот во избежание вандального коверканья их здесь – представляете – переводят! В результате подбирается весьма забавная компания: король Англии Энрике Восьмой, муж принцесы Дианы принц Карлос и его сын принц Гильермо (а вы тоже думали Вильям?), великая императрица Каталина Вторая, ну и, конечно, Хуан Клаудио Ван Дам!
Подписаться на:
Сообщения (Atom)